Реклама


Честняков, Ефим Васильевич

Ефим Васильевич Честняков
около 1900 года
около 1900 года
Дата рождения 19 (31) декабря 1874(1874-12-31)
Место рождения д. Шаблово, Кологривский уезд, Костромская губерния
Дата смерти 27 июня 1961(1961-06-27) (86 лет)
Место смерти д. Шаблово, Кологривский район, Костромская область
Страна

Ефи́м Васи́льевич Честняко́в (Евфи́мий Само́йлов) (19 (31) декабря 1874, д. Шаблово, Кологривский уезд, Костромская губерния — 27 июня 1961, д. Шаблово, Кологривский район, Костромская область) — русский художник (портреты и сказочные сюжеты в русле псевдонаивного искусства), писатель (сказки, сказания, роман в стихах, стихи, размышления), скульптор (мелкая глиняная пластика), создатель детского театра в Шаблово. Пик творчества пришёлся на первую четверть XX века.

Содержание

Молодые годы[ | код]

«У меня страсть к рисованию была в самом раннем детстве, лет с 4-х, точно не знаю»[1]

«В самом раннем детстве сильнейшее влияние имела бабушка. Она много рассказывала сказок про старину… Дедушка был мастер рассказывать про свои приключения… Он рассказывал и сказки, и не забуду, как чудно рассказывал. От матери слушал сказки и заунывные мотивы. Отец перед праздниками вслух читал Евангелие. Поэзия бабушки баюкала, матери — хватала за сердце, дедушки — возносила дух, отца — умиротворяла…»[2]

«По деревенским воззрениям того времени учиться грамоте я запросился рано. В деревне учил по буквослагательному способу дядюшка Фрол… Стал так славно учиться, что дядюшка Фрол написал даже похвальный лист. На следующий год в версте от деревни открылась земская школа, и я поступил туда»[2]

«Что касается семинарии, то без ненависти не вспоминаю её. Прощу ли когда-нибудь наставникам и тому обществу, которое поручило им преступную роль исполнять бесчеловечные выкладки, убивающие молодые силы? Но как ни старались засорить голову и помешать работать мысли, — напрасно… Книги и даже учебные предметы давали материал для обобщений, и мой ум, привыкший самостоятельно вдумываться, хоть и с грехом пополам… но выработал своё мировоззрение. Фундамент получил, постройка здания началась по окончании семинарии, когда наступил последний фазис в моем развитии — критическое отношение к жизни во всей её сложности».[2]

Период учительства (1894—1899)[ | код]

«Четыре года, проведённые в Углеце — важный этап в биографии Е. В. Честнякова. Именно здесь в нем окончательно утвердились взгляды на общество, которые позже отразились в творчестве художника»[3]

Первое открытие художника. Вичугско-кинешемская благотворительность (1899—1908)[ | код]

Ефим Честняков попал учительствовать в Вичугский край, один из крупнейших фабричных регионов Российской империи. Здесь бурлила разнообразная жизнь и зарождался настоящий пассионарный по духу центр, давший целую плеяду выдающихся личностей (в число которых по праву вошёл и Ефим Честняков). Молодой учитель сразу же попал в сферу внимания местной интеллигенции. Он познакомился со многими прогрессивно настроенными людьми, он получил возможность читать разнообразную художественную, общественно-политическую и научную литературу (некоторые экземпляры которой сохранялись у него в Шаблово до конца жизни).

Художественные таланты Честнякова сразу же были высоко оценены местной интеллигенцией, она разглядела в Ефиме большое будущее и всячески стала содействовать тому, чтобы Честняков развивал свой талант. Уже сама возможность учиться в столице возникла благодаря хлопотам и петербургским связям кинешемских знакомых Ефима Честнякова. «Мои рисунки, когда был учителем, нечаянно для меня пропутешествовали к Репину» (Честняков, 1924 г.).

Осенью 1899 года пришёл ответ из Петербурга с мнением Репина: «Несомненные способности! Хорошо, если бы нашлись люди, могущие оказать ему поддержку! Со своей стороны согласен принять его в свою студию на Галерной…».

После положительного отклика Репина начался сбор народных средств, Е.Честняков увольняется из учителей.

Более семи лет получал профессиональное художественное образование Ефим Честняков, прежде чем окончательно осесть в родном Шаблово в 1914 году. Это было бы невозможно, если бы не финансовая поддержка таланта со стороны жителей Вичугского края и Кинешмы.

«В архивах Честнякова сохранилось много отрывных купонов — почтовых переводов, которые ему высылали из разных мест Кинешемского уезда. Значительная часть этих денег пересылалась им родным в Шаблово»[4]

Перед поездкой на учёбу в Петербург осенью 1899 была собрана довольно большая сумма — более 300 рублей.[5] Достаточно сказать, что Е. Честняков, будучи учителем земского училища, получал в месяц около 20 рублей. В дальнейшем благотворительный фонд для учёбы Ефима Честнякова постоянно пополнялся средствами, в каникулы Честняков приезжал в Вичугу, чтобы сделать свои творческие отчёты, а также реализовать часть картин в благотворительной лотерее.[6] С другой стороны, в Петербурге И. Е. Репиным и его помощником Щербиновским писались отзывы, предназначавшиеся для благотворителей.[7]

В ноябре 1903 года существенную помощь (в размере ста рублей) оказало Кинешемское земство «в порядке единовременного пособия Честнякову как ученику Высшего художественного училища при императорской Академии художеств».

Осенью революционного 1905 года Е. Честняков бросает учёбу и возвращается в Шаблово. Вичугским благотворителям он обещал вернуться в Петербург, но сделать это смог лишь в 1913 году. Тем не менее, из Вичуги ежемесячно посылались деньги вплоть до июля 1908 года.[8]

Первый «петербургский» период (1899—1905)[ | код]

Первое затворничество в Шаблово (1905—1913)[ | код]

Вичугские меценаты. Второй «петербургский» период (1913—1914)[ | код]

После начала Первой мировой войны Ефим Честняков стал собираться домой в Шаблово. Перед отъездом у Честнякова появилась возможность приобрести необходимые материалы для работы и благополучно довезти до Шаблово большой багаж, кроме того, у него появился фотоаппарат (возможно, он получил гонорар за иллюстрации к неопубликованной сказке и/или поддержку со стороны А. И. Коновалова[11]).

Окончательное затворничество. Жизнь в Шаблово (1914—1961)[ | код]

«Занятия детей: смотрели иллюстрированные книги, журналы и в перерыве — сказки, пословицы. Чтенье и рассказы, рисовали от себя карандашом и красками на бумаге. Работы их (листочки и тетради) хранятся все. Лепили из глины, пели, играли представления в детском театре: „Чудесная дудочка“, „Чивилюшка“, „Ягая баба“ и разные мелкие импровизации. Любят наряжаться в костюмы и маски. Взрослые жители деревни приходили на представления».

«Можно сказать, что большинство работ на выставке — жанр деревни, своеобразно переданный художником, с оттенком этнографическим, — что придает особый интерес выставке. То же самое можно сказать и об раскрашенных изделиях из глины (до 200 экземпляров, которые при объяснении художником как бы оживают, так как сопровождаются народным говором, текстом народных песен и проч. Не только быт деревни, но и сказочный мир нашёл своё выражение в глине и красках»[12]

С конца 1920-х годов у Честнякова начался творческий кризис («дело моё — плачет», «лодка моя на мели»), вызванный прежде всего отсутствием самого необходимого для творчества, горькой нуждой, а также непониманием и отсутствием какой-либо поддержки со стороны властей (к тому же звучало обвинение и в «буржуазном формализме»).

Пользовался в это время Честняков, в основном, дешёвой акварелью для школьников, которую покупал в Кологриве, рисуя портреты земляков на сподручном материале (альбомных листках, бланках документов). Известно, что из Москвы краски также присылал Корней Чуковский. О словесности в 1920-е годы в письме к И. М. Касаткину он сообщал, что она «почти вся написана раньше».

С начала XX века и до самой смерти Ефим Честняков беспокоился о сохранении своего творческого наследия. Отказавшись продавать лучшие свои произведения в Петербурге и Вичуге, отказавшись отдавать в Эрмитаж скульптуру, даже отказываясь печатать свои литературные произведения, всё своё творческое наследие он хранил у себя в доме в Шаблово в неприспособленных для этого условиях. Картины, скульптуру, записи разрушало время.

«Город Всеобщего Благоденствия» в экспозиции зала Е. Честнякова

С 1920-х годов обеспокоенность о судьбе своего творчества превратилась в главную проблему художника. «Годы мои уходят, стал волноваться за судьбу своих словесных и изобразительных произведений…».[13] «Приблизилась старость. И всё больше беспокоюсь о моих искусствах, на что затрачена жизнь».[14] «Всё моё-то без призора лежит, в куче».[15] Лишь после войны, в самые последние годы жизни, Ефиму удалось приспособить под «мастерскую» для хранения картин старую избу, в которой когда-то жили его родные, избу более светлую и просторную, чем собственная «шалашка».

Чтобы решить задачу, как «призреть свои детушки-картины» в последнюю свою зиму Ефим дважды вызывал из Ленинграда в Шаблово своего верного товарища А. Г. Громова. «У меня большая забота, что круглой сиротой… останутся мои художества…» (из письма от 16 ноября 1960 г.). Но все старания Громова, простого учителя, «упирались в безразличие ответственных работников культуры».[16]

Умер художник 27 июня 1961 года в своей избе-шалашке. Похоронен на кладбище у села Илешево.

После смерти Честнякова многое было разобрано односельчанами «на память», а главная картина «Город Всеобщего Благоденствия» была даже поделена на куски. Из глиняного «кордона», состоявшего из более чем 800 фигур, до настоящего времени дошло ничтожное количество — около сорока произведений; что-то было растащено детьми из опустевшего дома Ефима.

После смерти. Второе открытие художника[ | код]

Реставрация картин[ | код]

Картина «Праздничное шествие с песней. Коляда» в экспозиции Романовского музея Костромы, лето 2019

Картины, которые с 1970-х годов начала восстанавливать группа реставраторов во главе с Саввой Ямщиковым, «дошли до нас в тяжёлом состоянии».[18]

«Почти на всех картинах имелись осыпи грунта и красочного слоя; требовалось их укрепление. На многих отмечались многочисленные утраты авторской живописи, которые приходилось восстанавливать. Все работы были без подрамников… Это послужило причиной деформации холстов… Все полотна были очень загрязнены, покрыты слоем копоти и пыли, въевшихся в красочный слой… Полотно „Город Всеобщего Благоденствия“ было разрезано на пять частей… По сложности реставрационных процессов на первое место следует поставить композицию „Коляда“. Она написана на очень тонком холсте… Из-за отсутствия подрамника холст дал усадку, сжался, образовались складки вместе с красочным слоем… Под тяжестью толстого красочного слоя холст рвался на части различной величины…»[19]

Несмотря на сложности реставрационных процессов, ни одно из найденных полотен Ефима Честнякова не пропало.

Ненайденные и неизвестные картины Е. Честнякова[ | код]

Выставки и экспозиции[ | код]

«Имеются сведения о проведении в Вичуге выставки работ Честнякова, цель которой была прежде всего их распродажа».[24] «Перед отъездом [в Шаблово в мае 1900 г.] Ефим устроил в Вичугском училище выставку своих петербургских работ (надо же было „отчитаться“ перед тем кто в него верил, кто ему помогал!)».[25] После возвращения из Шаблово, «Ефим устроил ещё одну выставку в Вичугском училище». [в августе 1900 г., перед благотворительным сбором][26] «Ещё на втором году обучения в Тенишевской мастерской Ефим впервые пробовал писать картины для заработка, которые реализовывались или разыгрывались по лотерее в Кинешемском уезде».[27] В 1903 году получены деньги «от разошедшихся по лотерее в Кинешме картин».[22] В 1904 г. Честняков «с помощью меценатов из Кинешмы продаёт часть картин».[22]

«Много времени ушло на просмотр работ — живописных и лепных, которые были у меня с собой… На выставке из публики, кажется, кое-что желали приобресть» (из письма Честнякова — Абрамовой)[28]

«Таскаюсь с грузом по городу, вёрст до семи каждый день. Смотреть не скупятся, но для дела толку никакого. Только время проходит…».[29]

1979 — Персональная выставка. Москва. Центральный Дом художника.

Музеи, фестивали и другое[ | код]

Литература[ | код]

Примечания[ | код]

  1. из письма Е. Честнякова к И. Е. Репину от 18 декабря 1901 г.
  2. 1 2 3 4 5 там же
  3. В.Игнатьев, Е.Трофимов, «Мир Ефима Честнякова», М. 1988
  4. В. Игнатьев, Е. Трофимов, «Мир Ефима Честнякова», М. 1988, стр. 65
  5. Шапошников В. И., «Ефимов кордон» (роман), Ярославль, 1983, стр. 70
  6. В мае 1900 года, во время каникул, Ефим Честняков приехал в Вичугу, устроив отчётную выставку своих петербургских работ. В июне 1900 г. Дмитрий Кирпичников из Кинешмы, который в первые годы был распорядителем фонда Ефима Честнякова, писал: «Высылаю Вам 20 рублей и уведомляю, что Ваших денег у нас осталось 50 рублей. Сбор ещё не начался, начнётся он в августе, и думаю, что кое-что соберётся, а поэтому особенно беспокоится нечего». В августе, перед сбором средств, Ефим Честняков устроил ещё одну выставку в Вичуге. Здесь он познакомился с Натальей Александровной Абрамовой (урожд. Разорёновой), женой местного фабриканта. В дальнейшем она станет главной вичугской меценаткой таланта Ефима Честнякова, распорядительницей его фонда. В январе 1901 г. Е.Честняков получил письмо из Кинешмы от Дмитрия Кирпичникова: «Поздравляю Вас с Новым годом и с новым счастьем, если оно у Вас сбылось в Питере! Я послал Вам 25 рублей, как-нибудь получите их. Подписка идёт очень туго. В настоящее время, за отсылкой Вам 25 рублей, осталось в Вашей кассе 26 рублей, да подписано 15 рублей, а всего — 41 рубль. Ни от Ратьковых, ни от Львовых я в Вашу пользу не получил ничего… Как видите, первый год был урожайным, второй — втрое хуже, но, может быть, поправится, хотя я и мало рассчитываю…». Но в феврале 1901 г. пришло новое письмо от Дмитрия Кирпичникова: «Спешу Вас порадовать, что в Бонячках дан был спектакль у Ивана Александровича Коновалова и на Вашу долю через В. А. Пазухина я получил 75 рублей, а всего в кассе на лицо 101 рубль и есть кое-где в виду ещё около 50 рублей. Как видите, не было ни гроша, а вдруг нашёлся алтын, чему я и порадовался. Вечер был с благотворительной целью. Как видите, вичужане Вас знают и выказали участие. Конечно, весной Вам придётся посетить Бонячки и поблагодарить, если можно, устроителей…».
  7. 10 мая 1901 г. Щербиновский написал следующий отзыв: «При возвращении моём из-за границы преподавание в студии княгини Тенишевой профессором И. Е. Репиным поручено мне. Ефим Васильевич Честняков занимался под моим руководством и ближайшим наблюдением профессора Репина от 1-го октября по 1-е мая 1901 года. Успехи Честнякова прекрасны, И. Е. Репин признает в нём талант, вполне заслуживающий поддержки на поприще искусства; совершенно разделяя мнение профессора, подтверждаю также самое серьёзное и деловитое отношение Е. В. Честнякова к занятиям». Через год сам Репин напишет отзыв о своём ученике: «Если лицам, оказывающим поддержку Е. В. Честнякову, нужно знать мой о нём отзыв, то повторяю, что г. Честняков обладает темпераментом художника, проникнут стремлением к искусству. И тому успеху, который от него ожидается по его способностям, мешает главным образом, по его словам, недостаток в материальных средствах. Профессор И. Е. Репин. 7 мая 1902 г. Спб. Академия художеств».
  8. Из письма Натальи Абрамовой: «Многоуважаемый Ефим Васильевич, мои братья, сёстры и я считаем лишним посылать Вам деньги, ибо Вы не учитесь, а есть такие люди, которым те же деньги нужны на образование. По сему примите к сведению, что деньги Вам высылать скоро не будут. Может быть, Вы решили избрать другой род занятия? Сообразно с ним приищите себе работу. Уважающая Вас Н. Абрамова. Р.S. За июль деньги будут высланы».
  9. В. Я. Игнатьев, «Ефим Васильевич Честняков», Кострома 1995, стр. 31
  10. В. Шапошников, в романе «Ефимов кордон», Ярославль, 1983, стр. 158
  11. В переписке с художником вичугская меценатка Н. Абрамова дважды настойчиво предлагала, чтобы получить необходимую поддержку, посетитить в Петербурге квартиру депутата 4-й Государственной Думы, крупного политика и выдающегося благотворителя, вичугского фабриканта А. Коновалова, с которым Честняков познакомился ещё в первый петербургский период учёбы, когда посещал во время каникул Вичугу. В одном из последних предвоенных писем Абрамовой он высказал намерение сделать это.
  12. В. Чистяков, директор музея, заметка «О выставке произведений Е. В. Честненкова-Самойлова» в газете «Крестьянская правда», 1924, 9 апреля; опубликовано в книге В. Я. Игнатьева «Ефим Васильевич Честняков», Кострома, 1995, стр. 70
  13. из черновика письма к И. М. Касаткину; 1925 , в книге Игнатьев В. Я., «Ефим Васильевич Честняков», Кострома, 1995, стр.149
  14. из черновика письма к К. И. Чуковскому, 1930-е годы; в книге В. Я. Игнатьева «Ефим Васильевич Честняков», Кострома, 1995, стр. 73
  15. из воспоминаний А. Г. Громова, в книге Игнатьев В. Я., «Ефим Васильевич Честняков», Кострома, 1995, стр. 171
  16. Игнатьев В. Я., «Ефим Васильевич Честняков», Кострома, 1995, стр. 174
  17. Орехова М. М. Воспоминания о художнике Ефиме Васильевиче Честнякове
  18. Ямщиков С. В., «Ефим Честняков. Новые открытия советских реставраторов», М., 1985, стр. 9
  19. Ямщиков С. В., «Ефим Честняков. Новые открытия советских реставраторов», М., 1985, стр. 10-11
  20. В. Игнатьев, Е. Трофимов, «Мир Ефима Честнякова», М., 1988, стр. 55
  21. там же, стр. 73
  22. 1 2 3 там же, стр. 76
  23. там же, стр. 121
  24. В. Игнатьев, Е. Трофимов, «Мир Ефима Честнякова», М., 1988, стр. 54
  25. В. Шапошников, «Ефимов кордон», Ярославль, 1983, стр. 106
  26. там же, стр.110
  27. там же, стр. 72
  28. там же, стр. 116
  29. там же, стр. 122
Реклама