Реклама


Самиздат

Типичный машинописный самиздат и плёнки с фотокопиями рукописей (для передачи на Запад с целью их публикации за рубежом) на выставке в Москве (2017)

Самизда́т (иронич. портм. от советизмов — сокращённых названий крупнейших советских издательств «Политиздат», «Воениздат», «Лениздат» в значении «самостоятельное издательство») — способы неофициального и потому неподцензурного производства и распространения литературных произведений, религиозных и публицистических текстов в СССР и связанный с этим явлением сегмент населения (издатели и распространители). Наряду с применением «эзопова языка» и разнообразных иносказательных, междустрочных, относительно легальных форм выражения своей мысли в подцензурной публицистике,[1] самиздат являлся одной из нелегальных форм противодействия цензуре в СССР.

Копии текстов изготавливались автором или читателями без ведома и разрешения официальных органов власти, как правило машинописным, фотографическим или рукописным способами. Советские граждане шли на разные ухищрения, изготавливали самодельные машинки и печатные станки, собранные из похищенных, найденных или кустарно изготовленных деталей[2]. По мере развития техники стали использоваться ксерокопировальные аппараты ранних образцов, магнитофоны и другие устройства, а в годы перестройки — также ЭВМ. Полёт технической мысли советской интеллигенции в сфере распространения своих идей и поиска единомышленников находил своё выражение в самых причудливых формах.[⇨] Накануне краха советского строя, в 1989 году, к моменту своей частичной легализации и ослабевания репрессий самиздат представлял собой целые альтернативные СМИ, функционировавшие параллельно официальной пропаганде. Согласно данным ИАС, было зарегистрировано 323 периодических самиздатских издания: 149 либерально-демократических, 54 марксистских, 33 молодёжных, 39 национальных, 4 пацифистских, 36 христианских, 4 экуменических, 2 кришнаитских и 1 толстовское издание[3].

Истоки самиздата[ | код]

Хотя само слово «самиздат» появилось лишь в середине XX века, с древнейших времен запрещённые произведения передавались друг другу устным и рукописным способом. Ещё в XI веке был составлен список отреченных книг, а в XIV веке — индекс запрещённых книг, размещённый в «Погодинском Номоканоне» (впоследствии запрету на распространение также подверглись книги «литовской печати», еретические произведения и старообрядческие труды). Несмотря на такой статус, книги из этих списков пользовались на Руси большой популярностью и имели широкое распространение.[4][5] В XVII—XVIII веках, несмотря на преследования, в народе распространяют песни и сказания о Степане Разине и Емельяне Пугачёве, о чём свидетельствуют архивные документы: «„Дела“ отмечают следствия распространения „молв“, этих „врак“ и „болтаний“, этой „злодейской эхи“. Рассказчикам и передатчикам вырезают языки, наказывают кнутом и шпицрутенами, вкладывают в рот специальный кляп, ссылают под строжайшим надзором, с соответствующим внушением — забыть о своих рассказах»[6]. Другой пример — это созданные в XVII веке новаторские сочинения протопопа Аввакума, которые долгое время распространялись исключительно в среде старообрядцев и были опубликованы для широкого круга читателей только в XIX веке. Важным пластом неподцензурной литературы также стала народная поэзия и демократическая сатира XVII века, распространявшаяся в рукописных сборниках среди грамотного крестьянства и средних слоёв городского населения[7].

В XVIII веке широкое распространение в ряде рукописных редакций получил «Плач — памфлет о крепостной доле»[8]. Рукописным способом в XVIII веке также распространялись сатиры А. Д. Кантемира[9] и А. П. Сумарокова. В просветительской деятельности XVIII века большую роль играла разночинная интеллигенция, активно распространявшая как печатную, так и рукописную литературную продукцию[10]. Например, коллежский секретарь Ефим Разнатовский занимался тем, что переводил радикальные и антиклерикальные произведения французских просветителей и распространял их в рукописной форме при помощи своего сослуживца Степана Романова: «Нет сомнений, что Разнатовский, как и Романов, не был исключением; и многие другие представители разночинной интеллигенции пропагандировали различные философские и политические сочинения таким же образом и в той же читательской среде. Ведь не случайно несколько лет спустя митрополит Евгений указывал, что „письменный Вольтер у нас известен столько ж, как и печатный“»[11]. По поводу читательской среды XVIII века М. Н. Сперанский отмечал, что различные книги «читались и списывались мелкопоместным дворянством в столицах и в провинции, мелким служилым людом, мещанством и купечеством, низшим духовенством и грамотным крестьянством»[12]. Распространением запрещённой литературы в это время также занимался известный издатель и просветитель Н. И. Новиков.

Я. Я. Калиниченко «Перед обыском» (1930)
Я. Я. Калиниченко «Перед обыском» (1930)

В конце XVIII — начале XIX века в списках расходилось запрещённое произведение А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву»[13]. В первой половине XIX века, во время активной деятельности тайных обществ, в Российской империи распространялись воззвания будущих декабристов, а позже — и «народников». На следующий же день после смерти А. С. Пушкина, настигшей его 28 января (9 февраля) 1837 года, в Петербурге (а вслед за ним и в Москве) начали ходить по рукам многократно переписываемые строчки стихотворения М. Ю. Лермонтова «Смерть поэта». В то время это называлось «хождением в списках» (слово «список» обозначало рукописную копию). Так, «в списках», ходила комедия А. С. Грибоедова «Горе от ума», полный текст которой был опубликован только спустя несколько десятилетий после смерти автора — в 1862 году. В середине XIX века запрещённые в России произведения издавались и распространялись посредством Вольной русской типографии, основанной А. И. Герценом в Лондоне. В это же время распространение в народе получили листки с едкими поэмами вологодского опального священника Василия Сиротина (более всего известного как автора песни «Улица, улица, ты, брат, пьяна»). Также в рукописных «изданиях» распространялась гражданская лирика Н. А. Некрасова, стихотворения И. С. Баркова (по причине их непристойности) и непристойные тексты, приписываемые Баркову, но не имеющие к нему отношения. Во второй половине XIX столетия, на фоне роста революционного движения, нелегальная литература, брошюры, листовки и воззвания распространяются в студенческих и социально-демократических кружках при помощи машинописи, гектографов и мимеографов[14].

Во время Первой русской революции широкое распространение получают нелегальные прокламации, такие как «Петиция к царю петербургских рабочих 9 января 1905 года» и «К крестьянам», а также стихи с яркой социально-политической окраской[15][16]. В перечень нелегальной литературы также входили статьи Ленина, работы Г. В. Плеханова, Августа Бебеля, К. Каутского и других. Распространение неподцензурной литературы, но уже другой направленности, продолжится после вооружённого переворота в октябре 1917 года. По мнению Виктора Кривулина, первый при большевиках «самиздат» в виде рукописных сборников известных литераторов появился в «Книжной лавке писателей» Михаила Осоргина в 1918 году[17]. Однако зарождение «самиздата» в собственном смысле этого слова, по мнению того же исследователя, происходит только в 1930-е годы. Причём изначально он распространялся преимущественно в устной форме по причине тотальных арестов[18].

Терминология[ | код]

Название «самиздат» появилось в народе как естественная пародия на названия советских государственных издательских организаций вроде «Госкомиздат», «Политиздат» и т. п. Вероятно, первым близкое по смыслу и форме слово «самсебяиздат» употребил поэт Николай Глазков, уже в 1940‑е годы ставивший это слово на изготовленных им раскрашенных и переплетённых машинописных сборниках своих стихов[19].

Согласно Александру Даниэлю, самиздат — это «специфический способ бытования общественно значимых неподцензурных текстов, состоящий в том, что их тиражирование происходит вне авторского контроля, в процессе их распространения в читательской среде»[20]. Владимир Буковский в автобиографическом романе «И возвращается ветер…» дал следующее определение «самиздату»: «Самиздат: сам сочиняю, сам редактирую, сам цензурирую, сам издаю, сам распространяю, сам и отсиживаю за него»[21].

Слово «тамиздат» часто встречалось рядом со словом «самиздат»; иногда как противопоставление. «Тамиздатом» назывались запрещённые книги и журналы, изданные «там», то есть за рубежом[22]. Эти книги также копировались или переснимались, и «незаконно» распространялись.

Термины «самиздат» и «тамиздат» стали интернациональными[23][24], как и некоторые другие слова, пришедшие из СССР, например, «спутник», «КГБ», «перестройка», «гласность». В 1970‑х годах самиздат был столь широко распространён, что про него даже был сочинён анекдот: «Бабушка для внука перепечатывает на машинке „Войну и мир“ — внук ничего, кроме самиздата, не читает»[25].

Евгений Попов пытался, наряду с «сам-» и «тамиздатом», говорить о «здесьиздате», приводя в пример неофициально и нелегально опубликованный в СССР альманах «Метрополь»[26].

Неофициальное распространение магнитофонных записей получило название «магнитиздат»[27] или «магиздат»[28].

Примеры советского самиздата[ | код]

В 1920-е годы одним из самых известных составителей рукописных сборников был поэт и литературовед Е. Я. Архиппов[29]. Помимо рукописных сборников, распространяемых через московскую «Книжную лавку писателей» Михаила Осоргина в 1918—1922 гг.[30], популярностью в 1920-е годы также пользовались неофициальные машинописные журналы, такие как «Artifex» (литературного кружка «Вторники на Кузнецком»), «Гермес» (1922, под редакцией Б. В. Горнунга и Д. С. Усова), «Мнемозина» (1924, под редакцией Н. Ф. Бернера, А. И. Ромма и Б. В. Горнунга; не путать с одноимённым литературным альманахом), «Гиперборей» (1926, А. Г. Габричевский, братья Б. В. и Л. В. Горнунги, Б. И. Ярхо и др.; не путать с одноименным журналом)[31][32].

Типичным самиздатским памятником начала 1930-х годов является анонимное сатирическое обозрение, выпущенное под названием «Дом литераторов» (1930—1931 гг.). Часть текста была написана от руки, часть — напечатана при помощи популярной в начале XX века детской игрушки «Домашний печатник Гутенберг»[33]. Обозрение включало в себя прозаические и драматические фрагменты, эпиграммы на современных литературных деятелей, журналы и творческие объединения. Здесь же приводилась «Эпиграмма по поводу кампании против Пильняка и Замятина»[34].

По сведениям Александра Даниэля, в сороковых — начале пятидесятых годов «в списках ходили почти исключительно стихи»[35]. Ближе к концу 1950-х годов в самиздате начали распространять прозаические произведения и переводные тексты зарубежных авторов. В 1959 году, благодаря издательской деятельности Александра Гинзбурга, самиздат становится главным инструментом «второй культуры»: «Речь уже идёт не о рукописях, отвергнутых цензурой, а о рукописях, изначально не предназначенных для цензуры. Люди начинают „пи︎сать в Самиздат“, как раньше „писали в стол“. Иными словами, Самиздат становится социально︎-культурной институцией»[35].

С 1966 года начинается всплеск публицистики и правозащитной литературы, проявляется интерес к историческим и философским произведениям, возникают многочисленные неофициальные периодические издания[35]. Развитие самиздатской деятельности в 1970-е годы характеризовалось возрастающей ролью «тамиздата» и проходило на фоне публичной травли писателя А. И. Солженицына и академика-правозащитника А. Д. Сахарова. В конце семидесятых годов наступает упадок и постепенное угасание самиздатской деятельности[35].

Поэзия[ | код]

1940-е — 1950-е годы[ | код]

конец 1950-х — п. п. 1960-х годов[ | код]

в. п. 1960-х — начало 1970-х годов[ | код]

после 1973 года[ | код]



Проза[ | код]

1950-е — п. п. 1960-х годов[ | код]

в. п. 1960-х — начало 1970-х годов[ | код]

после 1973 года[ | код]

иностранная проза и исследования[ | код]


В декабре 1978 года был издан «Метрополь» — машинописный сборник неподцензурных текстов известных литераторов (Владимир Высоцкий, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Юз Алешковский, Евгений Рейн, Генрих Сапгир, Юрий Карабчиевский, Юрий Кублановский и другие), а также авторов, не допускавшихся в «эпоху застоя» к официальной печати.

В виде самиздатовских копий — «списков» — также впервые получили хождение: машинописная статья Яна Майзельса «Мы» (о поклонниках В. Высоцкого); стихи и проза Андрея Белого, Саши Чёрного; анекдоты Игоря Губермана; эпиграммы Зиновия Паперного; эпиграммы Вал. Гафта на различных кино- и театральных артистов; анонимные переводы Д. Х. Чейза; «Наследие звёзд» Клиффорда Саймака; «Тварь» Микки Спиллейна; «Путь в Версаль» и «Анжелика и король» Анн и Сержа Голон. [источник?]

Также самиздатом в 1970—1980‑х годах назывались самодельные книги, собранные из светокопий страниц журналов популярной литературы (из‑за малых тиражей не попадавших на прилавок), например: «В августе сорок четвёртого» Владимира Богомолова; «Царь-рыба» Виктора Астафьева; «Белая Гвардия» Михаила Булгакова; романы Джеймса Хэдли Чейза. [источник?] Данный «самиздат» мог преследоваться не за содержание, а за «расхищение социалистической собственности», то есть бумаги, ресурса светокопира (были все только в госсобственности), материала переплёта (отсутствовал в свободной продаже).[источник?]

Публицистика[ | код]

В этот раздел входит публицистика, стенограммы, историко-философские произведения, правозащитная литература и «републикации самиздата», то есть произведения, опубликованные в СССР, но попавшие под запрет и не переиздававшиеся в течение десятилетий.

Завещание Ленина (листовка 1928 года)
«Завещание Ленина» (листовка 1928 года). В период борьбы левой оппозиции со Сталиным в 1927—1934 гг., текст этого письма, написанного лидером большевиков Лениным перед его смертью, использовался как аргумент против лидерства в партии Сталина.

1950-е — п. п. 1960-х годов[ | код]

Typewritten samizdat copy of The Trial of the Four by Pavel Litvinov. 1968
Самиздатская копия «Процесса четырёх» Павла Литвинова (1968)

в. п. 1960-х — начало 1970-х годов[ | код]

после 1973 года[ | код]

Обложка первого издания романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» (издано в 1957 г. на итальянском языке)
Обложка первого издания романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» (издано в 1957 г. на итальянском языке)

Тамиздат[ | код]

Периодика[ | код]

Обложка первого выпуска журнала «Синтаксис» (1959), автор Л. Кропивницкий.
Обложка первого выпуска альманаха «Синтаксис» (1959), автор Л. Кропивницкий.
Титульный лист 11-го выпуска «Хроники». 31 декабря 1969 года
Титульный лист 11-го выпуска «Хроники текущих событий», 31 декабря 1969 года

Ранние самиздатские периодические издания были недолговечными и носили преимущественно литературный характер: поэтический альманах «Синтаксис» (1959—1960, под редакцией Александра Гинзбурга), «Бумеранг» (1960, под редакцией Владимира Осипова) или «Феникс» (1961, под редакцией Юрия Галанскова и Александра Гинзбурга)[44]. В середине 1960-х годов несколько самиздатских сборников («Здравствуйте, мы гении», «Авангард», «Чу!», «Рикошет» и др.), а также журнал «Сфинксы» были изданы литературным объединением молодых поэтов «СМОГ»[45].

С 1964 по 1970 год выходил «Политический дневник» Роя Медведева, содержащий аналитические материалы. Самым известным и наиболее продолжительным по времени издания периодическим самиздатским проектом является правозащитный бюллетень «Хроника текущих событий» (1968—1983), на протяжении более 15 лет фиксировавший факты нарушения прав человека в СССР. Другим значимым и долговременным периодическим изданием был политический и литературный журнал отказников, выходивший под названием «Евреи в СССР» (1972—1980, под редакцией Александра Воронеля, Марка Азбеля и Александра Лунца)[44].

В конце 1980-х годов наблюдается очередной всплеск самиздатской периодики. В этой время выходят такие издания как «Гласность» (под редакцией Сергея Григорьянца), «Экспресс-Хроника» (под редакцией Александра Подрабинека), «Свободное слово» Демократического Союза, «Левый поворот» (под редакцией Бориса Кагарлицкого), «Открытая зона» Клуба Перестройка, «Меркурий» (под редакцией Елены Зелинской) и «Хронограф»[46].

Примеры самиздатских периодических изданий:

Магнитофонные записи[ | код]

«Самиздатом» распространялись магнитофонные записи (так называемые магнитоальбомы):

  • «Не губите молодость, ребятушки…»;
  • «Попрошу я Вас, маэстро, что-нибудь сыграть…»;
  • «А на дворе — чудесная погода…»;
и другие [источник?]

Неполитический самиздат[ | код]

Возникновение советского самиздата послесталинской эпохи было в значительной степени связано с художественной литературой. Лилианна Лунгина вспоминает:

Поскольку книги величайших русских поэтов двадцатого столетия не переиздавались и их имена были вычеркнуты из истории культуры, Леонид Ефимович Пинский взял на себя инициативу разыскать старые книжки или заграничные факсимильные переиздания, чтобы сделать копии. Стихи Цветаевой, Мандельштама, Гумилёва, Ходасевича перепечатывали на машинке в четырёх экземплярах, а то и переписывали от руки, переплетали в маленькие брошюрки и их передавали друг другу. Многие из наших друзей последовали этому примеру[48].

По мнению искусствоведа Екатерины Дёготь, у бытования в СССР неполитического самиздата имелось и эстетически-культурологическое измерение:

Феномен книг, напечатанных на машинке в нескольких экземплярах, возник в СССР после Второй мировой войны, на волне распада тотальности и стихийной реставрации частного. Характерно, что самиздат не видел разницы между новыми текстами и переводами запрещённых авторов: перепечатывание было не механическим процессом, но родом личной апроприации, продиктованной неудовлетворённостью и страданием. Затем произошло очищение техники от этого ноюще личного характера — начали выходить самиздатовские журналы… После этого уже можно было осознать плохую «четвёртую копию» эстетически — как форму критики текста[49].

В дальнейшем наряду с откровенно диссидентскими трудами в самиздате распространялись и политически безобидные, но по тем или иным причинам не вошедшие в официальную «обойму» произведения, например переводы книг Туве Янссон и Джона Рональда Руэла Толкина[50].

В самиздате распространялись также:

Копировались и перекопировались топографические карты, переснимались порнографические материалы, модельные лекала и выкройки из западных журналов (например, «Плейбой», «Бурда-моден») и прочее.

Были достаточно широко известны также самиздатные материалы и труды (например, В. Г. Ажажи, Феликса Зигеля) по неприветствовавшейся и засекреченной тогда в СССР теме НЛО и уфологии.

Особняком в самиздате стоит фанфик — цикл романов, написанный неизвестными авторами по мотивам романов об Анжелике А. и С. Голон. Известно два произведения этого цикла (машинопись):

Особая тема — рок-самиздат:[51] самодельные машинописные журналы «Рокси», «Ухо», «Зеркало» и другие, рассказывавшие об отечественной и зарубежной рок-музыке.

Бытовал мелкий коммерческий самиздат по продаже (особенно в поездах, электричках, на рынках) тех же рецептов, выкроек; а также календариков − например, с фотопортретами В. Высоцкого; опального Сталина, Брюса Ли; эротики, животных.

Церковный самиздат[ | код]

Страница из самиздатовской машинописи «О царстве антихриста». Из собрания Е. Ф. Захаровой. Чебоксары, начало 1980-х гг.

Под церковным самиздатом в понимается комплекс текстов, растиражированных кустарным способом и распространявшийся в т. н. прицерковной среде без санкции церковных или светских властей. В условиях советской действительности церковная среда представляла собой глубокую периферию общественной жизни и формировалась из маргиналов, вытолкнутых советской властью на социальную обочину. Специфическое положение церковных людей в СССР определяло репертуар текстов самиздата, их идеологическую направленность. В форме самиздата в «прицерковной» среде распространялись: богослужебные тексты, кустарные копии дореволюционных изданий, духовные стихи, тематические сборники, произведения фольклора, апологетическая литература, эсхатологические и конспирологические тексты и др. Прежде всего, самиздат решал проблему спроса на богослужебную и вероучительную литературу в условиях советского дефицита. Важной функцией церковного самиздата была трансляция неподцензурных текстов, которые формировали идеологию церковных людей. Создание, передача и владение текстами самиздата с одной стороны сплачивало воцерковлённых в особый социум, с другой — сообщало церковным людям чувство сопричастности к некоему тайному знанию, отделяло прицерковную среду от советского общества неверующих. Наконец, тиражирование произведений самиздата могло рассматриваться как дополнительный заработок для верующих, которые, зачастую, были заняты на малоквалифицированных и низкооплачиваемых работах[52].


Технологии[ | код]

Самодельный магнитофон на базе узлов м/ф «Тембр» (МАГ-59М), принадлежавший М. В. Крыжановскому

Изначально самиздат возник как дешёвая и доступная альтернатива массовой типографской печати и распространялся в рукописном варианте и в виде машинописных копий. Для ускорения процесса размножения использовалась копировальная бумага. При переписке вручную (шариковой ручкой) на газетной бумаге (50 г/м²) отчётливо получалось три копии, при использовании пишущей машинки — пять. На папиросной бумаге копий получалось больше, но ввиду её полупрозрачности можно было использовать только одну сторону листа.

В 1970‑х годах для размножения самиздата работники крупных советских институтов стали использовать принтеры (это были первые алфавитно-цифровые печатающие устройства (АЦПУ) больших вычислительных машин) и плоттеры, а также бумагу больших форматов. Для размножения машинописного самиздата в тех же институтах стало использоваться ксерокопирование. Одной из мер борьбы с подобным явлением со стороны властей и начальства являлся строгий учёт и контроль использования спецтехники со стороны так называемого «первого отдела». Иллюстрации перед размножением фотографировались, печатались на фотобумаге как обычные фотографии и вклеивались вручную в готовое издание. Иногда фотографировалось (на стандартную 35‑мм плёнку) всё издание целиком. Негативы использовались для передачи материалов за рубеж и для размножения.

Начиная с конца 1970‑х годов, в период распространения ЕС ЭВМ и СМ ЭВМ — началось распространение самиздата в виде компьютерных файлов, переносимых от одного ВЦ к другому на магнитных лентах или, реже, дисках.

Методом самиздата распространялись не только литературные произведения, публицистика и изображения, но и музыка. Аудиопроизведения либо нарезались иглой самодельного фонографа на старых рентгеновских снимках («на костях»; 1950—1960‑е годы), либо записывались на магнитофон и впоследствии копировались друг у друга. В 1970—1980-е годы это породило феномен магнитоальбомов.

Репрессии против самиздата[ | код]

Распространителей самиздата преследовали через прокуратуру и КГБ. Антология преследований (как и других репрессий) называлась «Хроника текущих событий» и тоже распространялась в самиздате. Распространение информации о репрессиях подавлялось особенно жестоко и тоже попадало в «хронику».

Преследование самиздата противоречило международным соглашениям, подписанным Советским Союзом в Хельсинки. Были организованы группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР, см., например, Московская Хельсинкская группа. Документы Хельсинкских групп выходили как в «сам-», так и в «тамиздате». Изготовление и распространение этих документов преследовалось властями; участников Хельсинкских групп выгоняли с работы, арестовывали и подвергали принудительному лечению (карательная психиатрия)[54].

Несмотря на репрессии, поток самиздата ширился. Председатель КГБ Ю. Андропов в 1970 году в секретном сообщении ЦК отмечал: «За период с 1965 года появилось свыше 400 различных исследований и статей по экономическим, политическим и философским вопросам, в которых с разных сторон критикуется исторический опыт социалистического строительства в Советском Союзе, ревизуется внешняя и внутренняя политика КПСС, выдвигаются различного рода программы оппозиционной деятельности»[55].

Шрифт каждой печатной машинки столь же уникален и неповторим как узоры пальца руки. Это позволяло КГБ быстро устанавливать происхождение текстов и задерживать напечатавших
Номер «Хроники Литовской католической церкви», спрятанный в обложке от художественной литературы. Экспонат в Музее оккупаций и борьбы за свободу

Параллельно с технологиями самиздата развивались технологии органов госбезопасности по противодействию ему. Со сталинских времён каждая печатная машинка и каждый образец типографского оборудования, как уже имеющиеся с царского времени, так и вновь производимые промышленностью или ввозимые из-за рубежа, подлежали обязательной инвентаризации. С каждой такой единицы инвентаря ещё на заводе брался контрольный образец печати — листок бумаги с оттиском (для печатных станков) или напечатанными на нём всеми литерами и символами данного печатающего устройства, который затем передавался в соответствующее учётное подразделение КГБ, представлявшее собой картотеку с образцами печати всех проинвентаризованных печатных устройств на территории СССР. После того как советская промышленность стала производить пишущие машинки для индивидуального пользования, такой же листок отправлялся и из магазинов с ФИО покупателя индивидуальной пишущей машинки.

Процедура забора контрольных образцов проводилась вплоть до краха коммунистического режима и распада СССР. Каждая печатная машинка и каждый типографский станок имеет свои, сугубо уникальные микроскопические элементы, неповторимые как узор человеческого пальца, позволяющие по образцу печати точно определить его происхождение. По попавшему в руки сотрудников КГБ самиздатовскому материалу экспертам-криминалистам методом сличения образцов с имеющимися в картотеке в течение суток удавалось установить абсолютно точно, на каком объекте (предприятии, учреждении, квартире) зарегистрировано печатное оборудование, на котором был отпечатан данный материал. В качестве референтных значений для этого в лаборатории измерялись в микрометрах величины горизонтальных отступов (интервал) между определёнными, наиболее часто употребляемыми сочетаниями символов с пробелами и без, — для каждой машинки (а так же типографских и матричных печатающих устройств) эти значения уникальны и не повторяются, — невооружённому глазу эти промежутки кажутся одинаковыми, но при использовании сравнительного криминалистического микроскопа с микрометровой шкалой или окулярным микрометром видимая разница между разными контрольными образцами колоссальна и легко замеряема: за реперные принимались геометрически серединные точки двух сопоставляемых оттисков — это позволяло нивелировать размазанные очертания контуров печатных символов, образующиеся в результате использования новой печатной ленты или нескольких слоёв копирки, поскольку эти значения постоянны и от нечёткости и тому подобных дефектов печати не зависят. Эта процедура, именуемая оценкой зависимости соотношения между печатными элементами и пробельными участками, путём замера двух и более сочетаний символов исключает возможность случайных совпадений, чтобы исключить ошибки субъективного порядка при сопоставлении.

Также замерялись диагональные интервалы до запятых и точек, и вертикальные отступы — оборот каретки (похожая криминалистическая процедура сравнения референтных числовых параметров микроизмерений применяется при разоблачении фальшивомонетчиков).[56] Благодаря этим числовым значениям все имеющиеся в картотеке образцы было легко проиндексировать и каталогизировать в хорошо структурированную цифровую базу данных поисковой системы и обращаться к ним при необходимости. За существенное упрощение поискового процесса разработчики названных методик были представлены к государственным наградам и премиям. Широкое введение в делопроизводство перфокартных считывающих устройств ещё более ускорило процесс поиска по картотеке, ранее осуществлявшийся архивистами. Схожая процедура проводилась при почерковедческой экспертизе образцов рукописного текста[57]. Сложнее обстояло дело с иностранными, преимущественно восточногерманскими машинками, которые загранработникам удавалось тайно провезти в личном багаже в СССР. Но имевшиеся в картотеке образцы для сверки позволяли точно определить марку и модель машинки, что само по себе весьма сужало круг поиска и поимка неизвестного печатника становилась вопросом времени, — в таких случаях отрабатывался круг лиц, которые были за границей там, где производятся или продаются искомые иностранные печатные машинки, а также налажены связи с аналогичными органами в соцстранах для получения информации о покупателях иностранного печатного оборудования из числа советских граждан[58][59][60][61].

Отпечаток пальца на бумаге после обработки раствором нингидрина, что позволяет выявлять следы очень большой давности — до 30 лет[62]

Кроме того, поскольку материалы самиздата обыкновенно передавались из рук в руки, путём обработки бумаг нингидрином (до 1960-х в СССР для этих же целей применяли железный порошок различной дисперсности и быстро улетучивающиеся пары йода[63][64]) определяли всех причастных по проявленным отпечаткам пальцев, оставленным на конфискованных материалах,[65] — чтобы изготовить и передать самиздат при этом не оставив на нём своих следов необходимо было быть искушённым подпольщиком. В этих же целях власть всячески стимулировала юридическую безграмотность населения и неосведомлённость даже об элементарных розыскных приёмах, — для этих целей, многочисленная агентура влияния распространяла лживые слухи о том, что на бумаге «не остаётся» отпечатков пальцев, либо что они «быстро исчезают», что по машинописному тексту «невозможно отследить» напечатавшего, и тому подобную дезинформацию (такие профанные утверждения можно встретить в печати до сих пор[66]). Наконец, поскольку подавляющее большинство населения страны, включая интеллигенцию, жило в стеснённых условиях коммуналок и общежитий, где об уединении и какой-либо приватности можно было только мечтать, средством разоблачения инакомыслящих оставался донос соседей, сотрудников, соучеников и прочих окружающих. Эти и ряд других методов обеспечивали быструю поимку самодеятельных издателей. Кроме того, как стало известно уже после развала СССР, многие[какие?] самиздатовские материалы были отпечатаны КГБ и распространены в диссидентской среде агентами-провокаторами для установления тех граждан, кто заинтересуется этими материалами, с последующим арестом незадачливых диссидентов, не знакомых с методами агентурно-провокационной работы КГБ[источник не указан 169 дней].

Как отмечал писатель и диссидент А. А. Амальрик, одним из методов агентурно-провокационной работы КГБ была дезинформация (например, обнародование сведений о том, что самиздатские материалы распространяются агентами КГБ)[67]. Такой метод применялся в том числе по отношению к нему самому в связи с публикацией его книги-эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?»: «Мне кажется, что если бы действительно моя книга была делом рук КГБ, ее значение снизилось бы: в моем случае это был честный анализ, в случае КГБ — попытка дезинформации. Появление статей с намеками, вопросами или прямыми утверждениями, что я агент КГБ, были только преданием гласности слухов, которые ходили давно среди иностранных корреспондентов и „либералов“, а с весны 1968 года среди части диссидентов. Хотя я понимал неизбежность слухов — не обо мне одном они возникали, меня раздражало, что меня считают агентом системы, именно потому, что я борюсь с ней. Подозрение в осведомительстве и провокации — это ржавчина, разъедающая советское общество, действительно, много провокаторов работают на КГБ, но взаимное подозрение — самый опасный провокатор. Единственно, как можно с этим бороться, никого не обвинять, что он агент КГБ, на одном том основании, что он им мог бы быть. /…/ Почтенная писательница Вера Панова считала Бориса Пастернака опасным провокатором за то, что он написал „Доктора Живаго“ и вызвал тем самым гнев властей против интеллигенции, часть интеллигенции все Демократическое движение считало провокацией КГБ, в лучшем случае бессознательной. По мнению г-жи Бронской-Пампух[de], немецкой коммунистки, побывавшей в сталинских лагерях, весь самиздат — хитрая провокация КГБ для введения в заблуждение заграницы. При этом каждый „подозреватель провокаций“ склонен несколько переоценивать важность того клана, к которому сам принадлежит и против которого якобы провокация устраивается»[67]. Другим примером дезинформации является приведение в качестве источника информации о «подложности львиной доли материалов самиздата» данных из книги фиктивного персонажа, приведённой в романе-антиутопии «1984» (издан в 1949 году, автор — британский писатель и в прошлом контрразведчик[68] Джордж Оруэлл).

В целях конспирации, чтобы скрыть от любопытных взглядов окружающих содержимое самиздата, он оборачивался в обложки от всевозможных официальных изданий и художественной литературы. Опытные подпольщики прибегали к разным ухищрениям, так Сергей Медведев вспоминает, что в «джентльменский набор диссидентов» входил паяльник, чтобы переплавлять шрифт и таким образом сбивать КГБ со следа[58]. Как отмечается в книге «Филипп Бобков и пятое Управление КГБ», чтобы выявить как можно больше инакомыслящих, в погоне за показателями своей успешной деятельности, КГБ мог оставить на свободе того или иного задержанного, если тот соглашался на сотрудничество со следствием и выдавал всю цепочку известных ему читателей неподцензурного материала. После вскрытия всей цепочки от издателей до конечного читателя, все установленные лица задерживались, им устраивали допросы, очные ставки, чтобы заставить задержанных оговорить себя и друг друга, получить признательные показания[69].

Перестройка и освобождение слова[ | код]

В конце 1980‑х годов гонения на самиздат практически прекращаются, машинописная и рукописная его формы уходят в прошлое, а основным инструментом размножения становится алфавитно-цифровое печатающее устройство (АЦПУ) и матричный принтер. Тогда же в самиздат приходит коммерция: распечатанные на принтере «Штирлиц» П. Асса и Н. Бегемотова, а также подборки политических анекдотов распространяются по почте наложенным платежом, копируются на дискетах и распространяются по сети «Фидо».

С начала 1990‑х годов и до настоящего момента для изготовления первой копии издания используется лазерный принтер, а потом оно размножается на ксероксе или на ризографе. В связи с общедоступностью оргтехники и расходных материалов на лазерном принтере может быть распечатан и весь тираж издания (уже с середины 1980‑х на западе получили распространение так называемые «персональные издательства»). Машинописный самиздат сейчас практически не встречается, зато некоторые рукописные издания сами по себе являются художественными произведениями.

В середине 1990‑х годов в связи с массовым распространением персональных компьютеров и неразвитостью глобальных сетей были единичные попытки распространения самиздата на дискетах в виде интерактивных журналов с ASCII-картинками, однако электронная форма передачи быстро вытеснила как бумажные, так и магнитные носители.

Судьба термина[ | код]

Во времена усиления «борьбы с пьянством и алкоголизмом» слова «самиздат» или «рукопись» были жаргонными названиями самогона[70].

В XXI веке слово «самиздат» иногда используется также в качестве обозначения зарегистрированных изданий, которые распространяются через Интернет и находятся в открытом доступе (соответственно, не являются «самиздатом» в исходном значении слова). Дискутируется вопрос, допустимо ли журналы, выходившие в последнее десятилетие XX века, да и любую не преследуемую издательскую деятельность, называть самиздатом[71].

Слово «самиздат» вошло в английский язык (англ. samizdat) как название неподконтрольной властям литературы в тоталитарных и авторитарных странах, включая Кубу и Китай[72].

Наследие самиздата[ | код]

Крупнейшая по объёму коллекция советского самиздата хранится в архиве «Радио Свобода», вторая по объёму — в архиве общества «Мемориал»[73]. Значительной коллекцией советского самиздата также обладают архив Института изучения Восточной Европы при Бременском университете и русский архив Университета города Лидс. Одна из крупнейших архивных коллекций самиздата в зарубежье находится в центре «Христианская Россия[it]» (итал. «Russia Cristiana»)[74] в Сериате, Италия. Из частных коллекций известность получила «подпольная публичная библиотека» Вячеслава Игрунова и Петра Бутова.

Культура самиздата детально отображена в нескольких художественных произведениях, включая роман Людмилы Улицкой «Зелёный шатёр» (2010).

См. также[ | код]

Примечания[ | код]

  1. См. например историю строк «Никто не забыт, ничто не забыто» опальной поэтессы Ольги Берггольц.
  2. Алексеева Л. История инакомыслия в СССР: новейший период. — М.: «Зацепа», 2001. — С. 49.
  3. Мяло К. Г. По страницам самиздата, 1990, с. 17.
  4. Лященко А. И. Отреченные книги // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  5. Кобяк Н. А. Списки отреченных книг // Словарь книжников и книжности Древней Руси : [в 4 вып.] / Рос. акад. наук, Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом); отв. ред. Д. С. Лихачёв [и др.]. Л. : Наука, 1987—2017. Вып. 1 : XI — первая половина XIV в. / ред. Д. М. Буланин, О. В. Творогов. — 1987. — С. 441—447.
  6. «Песни и сказания о Разине и Пугачеве». М. — Л.: Academia, 1935, с. XIX
  7. Русская демократическая сатира XVII века. — М.—Л. : Издательство Академии Наук СССР, 1954, с. 137—138
  8. «Песни и сказания о Разине и Пугачеве». М. — Л.: Academia, 1935, с. XXXVI
  9. Учебно-методический комплекс «История русской литературы», Москва: РГГУ, 2005, с. 9
  10. М. М. Штранге «Демократическая интеллигенция России в XVIII веке», 1965, с. 214
  11. М. М. Штранге «Демократическая интеллигенция России в XVIII веке», 1965, с. 223
  12. М. Н. Сперанский «Рукописные сборники XVIII века» / «Материалы для истории русской литературы XVIII века». М., 1963, с. 86
  13. Смирнов-Сокольский Н. П. Рассказы о книгах — М.: Изд. Всесоюзной книжной палаты, 1960. — 568 с.
  14. Л. П. Меньщиков «Охрана и революция», 1925, с. 359
  15. «Стихотворная сатира первой русской революции (1905—1907)», 1969
  16. «Русская стихотворная сатира, 1908—1917», 1974
  17. М. А. Осоргин «Книжная лавка писателей» / «Наше наследие», 1989, № 6
  18. Виктор Кривулин «Золотой век самиздата» / «Неофициальная поэзия. Антология»
  19. Самсебяиздат (недоступная ссылка). Дата обращения: 25 августа 2010. Архивировано 14 ноября 2010 года.
  20. Александр Даниэль. Истоки и смысл советского Самиздата. Антология самиздата. Дата обращения: 21 мая 2007. Архивировано 5 июня 2007 года.
  21. Владимир Буковский «И возвращается ветер… Архивная копия от 30 ноября 2015 на Wayback Machine». NY. Хроника. 1978. С. 126.
  22. Георгий Янс. «Сам- и тамиздат Архивная копия от 28 сентября 2007 на Wayback Machine». Одинцовская неделя. 05.03.2007, 13:25.
  23. N. Cornwell. «Soviet Literature — Samisdat Архивная копия от 10 октября 2007 на Wayback Machine». Tamisdat and Gosizdat publishing. 1917‑1991. The Literaty encyclopedia.
  24. Linda Mastalir. «From Samizdat to Tamizdat: a Vienna meeting Архивная копия от 5 октября 2006 на Wayback Machine». Радио Прага, 19.09.2006.
  25. Согласно свидетельству современника, авторство принадлежит Н. Д. Вольпин. См.: Андреева О., Вишневецкая Ю., Идлис Ю., Мильчин К., Лейбин В, Тарасевич Г., Шпак В. Геном русской души // Журнал «Русский репортёр». — 7 февраля 2013. — № 5 (283). Архивировано 8 мая 2014 года.
  26. Александр Кабаков, Евгений Попов. «Аксёнов». Глава восьмая Архивная копия от 18 октября 2015 на Wayback Machine.
  27. Есть магнитофон системы «Яуза»… Сборник текстов магнитиздата / Сост. Алексей Уклеин. — Калуга: ПО «Полиграфист», 1991. — 254 с.
  28. Артемий Троицкий, «Back in the USSR»: «Самодеятельные рок-записи были окрещены ёмким и зловещим словом „магиздат“ — по аналогии с диссидентским литературным „самиздатом“».
  29. Русские писатели. 1800-1917. Том 1. — Москва, 1989.
  30. Богомолов H.A., Шумихин С.В. Книжная лавка писателей и автографические издания 1919- 1922 годов // Ново-Басманная, 19. — 1990.
  31. Б.В.Горнунг, Г.А.Левинтон, М.О.Чудакова, А.Б.Устинов. Московская литературная и филологическая жизнь 1920-х годов: Машинописный журнал «Гермес» // Пятые Тыняновские чтения: Тезисы докладов и материалы для обсуждения. — Рига, 1990.
  32. К. М. Поливанов. Машинописные альманахи «Гиперборей» и «Мнемозина»" (1920-е годы) // De Visu. — 1993. — № 6. — С. 46—49.
  33. Смирнов-Сокольский Н. Рассказы о книгах. — 5-е изд. — Москва, 1983. — С. 312—313.
  34. В. И. Безъязычный, В. Э. Молодяков. К истории раннего советского самиздата // De Visu. — 1993. — № 10. — С. 28—34.
  35. 1 2 3 4 А. Даниэль. Истоки и смысл советского самиздата // Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005. — Т. том 1, книга 1. — С. 18—34.
  36. 1 2 Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е — 1980-е. Том 1. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  37. 1 2 Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 1. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  38. Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 2. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  39. Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 3. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  40. Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 2. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  41. Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 3. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  42. Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 3. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005
  43. Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 2. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005.
  44. 1 2 3 4 Антология Самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е – 1980-е. Том 3. — Москва: Международный институт гуманитарно-политических исследований, 2005.
  45. Батшев В. С. СМОГ: поколение с перебитыми ногами. — Franc-tireur, 2009.
  46. [Документы Инициативной группы по защите прав человека в СССР / Составители Г. В. Кузовкин, А. А. Макаров. — Москва, 2009. ].
  47. Йосиф Зисельс. «Если я только для себя…» главы из книги, josifkniga, 13-Sep-2002 (недоступная ссылка). Дата обращения: 21 мая 2007. Архивировано 20 февраля 2007 года.
  48. Подстрочник: Жизнь Лилианны Лунгиной, рассказанная ею в фильме Олега Дормана. — М.: Астрель, CORPUS, 2010. — С. 247.
  49. Е. Дёготь. «Русское искусство XX века». — М.: Трилистник, 2000. — С. 186.
  50. Игорь Халымбаджа. «Фантастический самиздат Архивная копия от 30 сентября 2007 на Wayback Machine» // «Если». № 9, 1998
  51. Мяло К. Г. По страницам самиздата, 1990, с. 278.
  52. Берман А. Г. Православный самиздат в Чувашии в 1960—1980-х годах Архивная копия от 3 апреля 2022 на Wayback Machine // Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология. — 2021. — Т. 37. — № 1. — С. 162—175.
  53. Цитирование по: Н. С. <Н. Солженицына.>. Роман «В круге первом». Самиздат // Александр Солженицын: Из-под глыб: Рукописи, документы, фотографии: К 95‑летию со дня рождения. — М.: Русский путь, 2013. — С. 253. — ISBN 978-5-85887-431-7.
  54. С. В. Калистратова. Заступница. Составитель Е. Печуро. «Звенья», 2003.
  55. Доклад Андропова о самиздате в ЦК КПСС Архивная копия от 12 ноября 2007 на Wayback Machine. Протокол от 21 декабря 1970 года.
  56. Курс криминалистики в 3-х тт.. / Под ред. О. Н. Коршуновой и А. А. Степанова. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. — Т. 1 — С. 406—408.
  57. Более подробно о методах технико-криминалистического исследования печатных и рукописных документов см. [https://books.google.com/books?id=MC1tDwAAQBAJ&pg=PA114 Криминалистика. Исследование документов. / Под ред. М. В. Бобовкина и А. А. Проткина. — 2-е изд. — М.: Юрайт, 2018. — С. 113—118.
  58. 1 2 Медведев С. А. 200 ударов в минуту Архивная копия от 28 декабря 2019 на Wayback Machine (электронное издание) Радио Свобода. 20 января 2016.
  59. Панков А. С. По скользкой дороге перемен. От стабильности Брежнева до наследства Ельцина (электронное издание). — М.: «Перо», 2017.
  60. Митюшёв В. П. Записки обыкновенного человека Архивная копия от 17 апреля 2021 на Wayback Machine. — Т. 3 — С. 376—380.
  61. Блюм А. В. Цензура в Советском Союзе: 1917—1991: документы. — М.: РОССПЭН, 2004. — С. 452—541.
  62. Моисеева Т. О. Химические методы выявления ПЖС рук Архивная копия от 11 апреля 2021 на Wayback Machine. Из книги: Комплексное криминалистическое исследование потожировых следов человека. — Науч. ред.: Майлис Н. П. — М.: Городец, 2000. — 223 c.
  63. Сорокин В. С. Усовершенствование способов фиксации следов пальцев рук. // Вопросы борьбы с преступностью. — М.: Юридическая литература, 1967. — № 5 — С. 152—153.
  64. С 1980-х гг. стали также применять пары цианоакрилата.
  65. Николаев Е. Б. Предавшие Гиппократа. — London: Overseas Publications Interchange Ltd, 1984. — С. 302.
  66. См., например: Росгазета от 3 февраля 2011 пытается представить применяемую с 1950-х годов методику за научно-техническую сенсацию: «По рукам: Новая аппаратура для Следственного комитета находит отпечатки пальцев даже на бумаге Архивная копия от 18 апреля 2021 на Wayback Machine: Смогут ли эксперты „взять“ след пальца? Сейчас правильный ответ таков: проблема решаема. Но для этого нужна новейшая (!) аппаратура. Она стоит дорого, но, как уверяют специалисты, того стоит». Также см.: «Пишмаш и криминалистика: зачем сотрудники КГБ снимали оттиски с пишущих машинок? Архивная копия от 15 августа 2020 на Wayback Machine» (электронный ресурс) mytypewriter.ru 09.04.2018.
  67. 1 2 Амальрик А. А. Записки диссидента Архивная копия от 14 февраля 2021 на Wayback Machine. — Анн Арбор: «Ардис», 1982. — С. 102.
  68. Hope, Warren. George Orwell. — L.: Greenwich Exchange, 2007. — P. 49.
  69. Макаревич Э. Ф. Филипп Бобков и пятое Управление КГБ: след в истории (электронное издание). — М.: «Литрес», 2017.
  70. Александр Никишин. Лекция 4. «Дешевые вина СССР и самогон Архивная копия от 29 ноября 2014 на Wayback Machine».
  71. Linda Mastalir. Is there a twenty-first century samizdat? Radio Praga, 03-10-2006. Дата обращения: 21 мая 2007. Архивировано 3 декабря 2009 года.
  72. «China’s ruling families: Riches exposed. Communist Party leaders struggle to manage a tense transition» The Economist Nov 3rd 2012. Дата обращения: 3 ноября 2012. Архивировано 3 ноября 2012 года.
  73. [А. Даниэль "Истоки и смысл советского самиздата" / "Антология самиздата", том 1, книга 1, 2005, с. 32 ].
  74. Samizdat russo. Дата обращения: 25 ноября 2012. Архивировано 9 марта 2010 года.

Литература[ | код]

Ссылки[ | код]

Реклама